Ольга Герасимьюк: Закон о запрете российских фильмов отчасти вызван бездеятельностью медиарынка

 


Отныне украинским телеканалам возбраняется транслировать кинопродукт, прославляющий вооруженные формирования Российской Федерации.


 


Ранее такую инициативу, хоть и со спорами, поддержали парламентарии. А буквально накануне жирную точку в этом вопросе поставил Президент Петр Порошенко, подписав одобренное народными избранниками решение.


 


Объяснение столь радикального шага весьма простое –  подобные фильмы вредят национальной безопасности страны и, фактически, именно они и стали одной из причин пророссийских настроений, возникших на Донбассе.


 


Но готов ли к таким переменам украинский медиарынок  и насколько эффективным окажется такой рецепт борьбы с российской пропагандой? Об этом ForUm беседовал с известной журналисткой, первым заместителем главы Национального совета по вопросам телевидения и радиовещания Ольгой Герасимьюк.


 


– Ольга Владимировна, как Вы оцениваете утвержденный ныне Президентом закон, запрещающий трансляцию пропагандистских фильмов на украинском телевидении и насколько, на ваш взгляд, он окажется действенен? Готов ли к этому медиарынок?


 


– Запрет продукции страны-агрессора, безусловно, является последствием войны и в то же время обороной. Потому что Кремль посредством кино ведет свою пропагандистскую деятельность. Конечно, будут определенные  потери  и какие-то киносериальные продукты, не носящие пропагандистского характера, тоже не будут показаны. Но, думаю, это вполне объективные обстоятельства.


 


Эффективен ли запрет на показ фильмов с одиозными персонажами от российской культуры? Экспертный совет Государственного агентства Украины по вопросам кино, к которому мы адресовали обращения общественности, имеет полномочия отозвать прокатное удостоверение  на трансляцию фильмов и сериалов на основании анализа того или иного произведения,  – и он это делал. И мне известно, что после этого некоторые московские продюсеры, планирующие  производство кино и желающие, чтобы оно было показано не только у них  в Ростовской области, а везде, предупреждали своих актеров о том, чтобы те воздержались от политических акций насколько это возможно. Это там не всегда возможно – так как многие рейтинговые деятели культуры у них в полном подчинении у технологов. Но обращаю ваше внимание – затруднения с трансляцией фильмов были ощущены производителями кино, и мысль как-то избегать этого зародилась.


 


Что касается Нацсовета, то мы сейчас снова активно ведем переговоры с  телеканалами, менеджарами продакшнов. В частности, о том, чтобы индустрия, наконец, оставила распри и  объединилась,  и произвела какой-то план оживления медиарынка. Ясно, что сейчас кризис, нет денег, рекламодатель не идет и каналы дотационные –  ведь для собственников это скорее вторичный бизнес, защищающий первичный.А желания у собственников тратить дополнительные деньги не возникает.


 


Но, к сожалению, следует иметь ввиду, что это тяжелые военные можно сказать последствия всей той медийной политики, которая у нас велась десятилетия.И приходится расплачиваться… Стране сейчас очень многое нужно перестраивать на другие рельсы. И каждый сегодня ставит перед собой вопросы о том,  с чего начать, и где найти возможности. Как раз такой старт  в таких тяжкелых обстоятельствах может быть продуктивным. Поэтому мы и разговариваем с топ-менеджерами (телеканалов. – Ред.), чтобы рынок как-то сфокусировался на этом.


 


– Были ли какие-то конкретные предложения?


 


– Мы с ними первый раз встречались в июле прошлого года, сформулировав еще тогда перед ними эту необходимость. Предлагали создать  какой-то механизм перехода к собственному, национальному, производству. Советовали определить, сколько времени нужно для того, чтобы перестроиться, какие возможности мы можем  вместе для этого найти, как объединить кинематограф и телевидение, чтобы в такой синергии поискать возможности удешевления процесса, подумать, какую выработать законодательную базу,  какими можно заложить в законодательство квоты или льготы для национального производителя. Все это мы предлагали. Но за это время индустрия так и не попыталась обьединиться, просто  разойдясь после разговора по своим офисам, не коммуницирующим между собой  ровно также, как не «дружат» между собой их собственники…


 


В этом и состоит первая проблема рынка. Как тут выработать общие принципы и политику… А, кроме менеджеров, собственникам и некому обьяснить, что назрели перемены. Но им как-то некомфортно затевать такие разговоры с хозяином.. Вот прошло время – общество горячилось, требования усиливались, война обострялась – и собственно все это и вызвало к жизни ныне подписанный Закон. Который придется выполнять уже без скидок на все описанные выше неудобства в общении каналов со своими инвесторами и между собой. Хотя, надо сказать, некоторые попытки со стороны каналов были.«ICTV», например, без совета со стороны снял некоторые «ментовские» сериалы. 1+1 это начал первым – снял россыйское кино, произвел собственную «Нацгвардию», запустил сейчас «Последнего москаля», стал обращаться к турецким производителям для замены продукта. Предложил план сотрудничества коллегам – но в силу проблем коммуникации, о которых я говорила выше, отклика это на рынке не нашло.


 


Именно поэтому мы вынуждены снова брать на себя эту роль медиатора и контактера – и продолжаем работу по консолидации медиаигроков во имя запуска в работу отечественного производства.На прошлой неделе мы снова пригласили топов на встречу, сказали – давайте думать, что мы делаем. Мы предложили заключить определенный меморандум, в котором будет прописано, сколько нам нужно времени, чтобы подняться, что необходимо для того, чтобы помочь отечественному производителю, как нам избежать тех нестыковок и лазеек в законодательстве, которые были прописаны для того, чтобы российский продукт можно было, не краснея, подавать до сих пор, как национальный. Кстати, именно это и обеспечивало ситуацию, когда никто и не спешил производить собственный продукт. Обьясню читателю, что я имею ввиду:  есть такое понятие, прописанное в положении,  как программа. То есть – выходит ведущий и говорит: «Добрый день, сейчас мы вам покажем прекрасный фильм, он сделан там-то, он про то-то», – а дальше идет сам фильм. После того, как он заканчивается,  ведущий снова выходит и говорит что-то – например: как прекрасен был этот прекрасный фильм. И вот эта «программа» уже считалась национальным продуктом – ведь он был заключен в некую работу ведущих, которые худо или бедно прокомментировали кино – и неважно, что это был фильм, созданный в любой другой стране.  И это работало на то, чтобы наш рынок вообще не функционировал, не развивался.


 


Закон, запрещающий пропаганду, – это однозначно хорошо. И сейчас время подумать над тем, как все-таки предложить рынку развитие. Как вернуть зрителя, привыкшего к российскому и совершенно забывшему, что есть польское кино, французское, литовское.   напомнить, что есть качественное свое. Мы сами создали такой культурный «бульйон» в своей гуманитарной, несвоей вовсе, среде… Нам и думать – то есть – нашим режисерам, продюсерам создавать утерянные актерские школы, искать сценаристов, учить их всех, наконец, искать – кто будет учить…


 


Нужно искать партенров в Европе. Кстати, на нашем сайте уже сегодня размещено  предложение от польского партнераPolsat к нашим каналам – они готовы на выгоденых условиях предалагать нашему телевидению свой продукт. Можно искать и других партнеров.


 


– Но для создания своего продукта тоже нужно время. Сколько может продлиться этот переходный период?


 


– Это однозначно не два месяца (как прописано в законе. – Ред.). Все прекрасно знают, сколько нужно времени на написание сценария, на подготовительный период и на само производство и постпродакшн, на тот же поиск средств. Это зависит от  таланта и ловкости продюсеров. Хотя  уже сегодня некоторые каналы благополучно снимают свой продукт, неся, конечно, серьезные расходы. Но уверена – эти трудности окупятся.


 


Сейчас все в равных условиях. Ни у кого нет денег. Ни у кого нет жирных меценатов. Ни к кому не спешит богатый рекламодатель.  Но мы больше никогда не будем жить, как раньше, поэтому нужно искать возможности.


 


Меморандум, о котором я упоминала, мы уже скоро представим в черновике. Мы договаривались, что на этой неделе рынок подаст нам свои предложения. Будем их публично обсуждать. Как раз и выпишем, наверное, и сроки, которые бы мы взяли на то, чтобы снимать свое производство. И оговорюсь – все же некоторое время займет этот процесс согласования, утряски, налаживания контактов – прогнозирую более двух месяцев, будем верить в лето. Строить нелегко.


 


– А как вы прокомментируете тот факт, что звучали заявления, что данный закон – это некий способ давления на телеканалы?


 


– Я однажды где-то читала, как кто-то из продюсеров говорил, что если Национальный совет по вопросам телевидения и радиовещания требует, чтобы сняли российские фильмы (с эфира.- Ред.), то он должен компенсировать нанесенный бизнесу ущерб. Я считаю, что это абсолютно безответственное заявление, даже нечестное по отношению к обществу.


 


Выходит, продюсеры  и доходы отдельно, а война отдельно, и судьба страны где-то сбоку. Мне кажется,  что здесь все должны мыслить не только категориями звонкой монеты, но и думать о том, в каком  новом мире мы хотим жить. Между прочим, зритель очень по-граждански голосует сейчас кнопкой, поэтому телевидение  должно подумать, как ему не потерять свою аудиторию, а не как кормить ее дальше продукцией пропагандистского толка. Нужно еще и самим продюсерам перестроить свое мышление. Потому что к нам, например, буквально недавно, после всех дискуссий и разговоров о необходимости соответствовать новым реалиям, о том, что нужно вырастать из совка и российского контекста обратился один канал с вопросом, о том можно ли им снимать сериал с Безруковым и не будем ли мы их за это наказывать? Я просто поражена  таким результатом всех бесед и дискуссий последнего года! . Это значит, что ментально продюсеры не перестроились. Мы, конечно, оставили за ними право решать, но я думаю, что зритель сейчас другой – и он даст свой ответ определенно.


 


То, что сейчас произошло – и запрет фильмов, и закон, и ограничение  пропагандистских каналов, было придумано не Нацсоветом и не властью. Это была инициатива общества. Поскольку к нам просто каждый день начали обращаться массово люди с просьбой выключить российскую пропаганду, люди  говорят о том, что их это обижает, и они не хотят этого больше видеть на своих экранах. Были даже радикальные призывы. Мы определенно живем в другом обществе. И если телевидение не будет на это реагировать, то оно само обречено неудачу.


 


Конечно, я не отвечаю за все 100% общества. Поскольку оно очень сложное и разное. Но, если мы будем дальше транслировать Советский Союз  и российские манипуляции по телевизору, то я уверена, что так и не понята роль телевидения в нынешнем украинском постмайданном и военном обществе, не услышано новое время с его иными вкусами и свободами вместо шор и комплексов.


 


Тут философские, конечно, возникают категории. Но это реально очень серьезный вопрос. В конце концов, существует социальная ответственность бизнеса перед обществом, в котором этот бизнес ведется – и хорошо бы вдохнуть новое дыхание и в его прагматику.


 


– А кто будет определять, какие фильмы свободны к показу, а какие – нет? В законе нет какого-то перечня с конкретными их названиями.


 


– Это точно не Нацсовет. Мы сможем давать свои заключения о наличии нарушения закона, составлять акты и передавать в органы, осуществляющие основные функции, согласно Закону .Это у нас Госкино и Министерство культуры, как выписано в этом документе.


 


Для этого, я думаю, необходимо, чтобы у них была специальная экспертная комиссия, состоящая не из чиновников, а из специалистов – это должны быть и психологи, и психиатры, и социологи, и телекритики, и киноведы, и другие эксперты, которым подсилу не по собственному вкусу, а по четким научным критериям определять те или иные качества продукта.


 


Кстати в законе речь идет не только о запрете фильмов, героизирующих правоохранительные органы и силовиков, но и тех, в которых проявляется насилие, жестокость,  фашизм,  межэтническое, расовое и религиозное противостояние, другие нарушения прав человека.


 


Думаю, что это будет нелегкая задача – явить народу новый кино- и телеоблик, но не вижу препятствий, если есть благая цель. Немного терпения, толеранстности, взаимных уступок, результативных дискуссий – и все сдвинется с места. Наша страна за год показала, как быстро и захватывающе меняется история. Желательно также думать о минимальных жертвах и потерях.


 


Джерело:  ForUm

Татьяна Мацур 

Подати запит
на публічну інформацію
Детальніше